Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Бек Александр
 

«В последний час», Александр Бек

Александр Альфредович БЕК

В ПОСЛЕДНИЙ ЧАС

Рассказ

Комиссар Талгарского полка Иван Алексеевич Костромин придерживался правила: никогда не брать на нестроевые должности людей, которые не побывали под огнем.

Однажды ему пришлось нарушить это правило.

После беседы с пополнением, которому завтра предстояло идти в первый бой, Костромин подозвал одного из прибывших. Это был, как узнал Костромин, знакомясь с бойцами, комсомолец Щупленков, недавно окончивший десятилетку.

К комиссару подошел голубоглазый парень, взял винтовку к ноге, стараясь проделать это по всем правилам, и напряженно замер. "Выучили", неодобрительно подумал Костромин.

Впрочем, сегодня все было ему не по душе. Донимала тупая, ноющая боль в ноге. Костромин любил быть всегда подтянутым, даже чуть щеголеватым, старался, чтобы в любых условиях, пусть в распутицу, в слякоть, его высокие хромовые сапоги блестели, но сейчас... Сейчас лишь одну ногу туго облегал сапог, а другая, забинтованная, обутая в опорок, толстая от ваты, тяжелая, словно колода, мешала ему двигаться.

Разговаривая с прибывшими молодыми бойцами, Костромин опирался на суковатую, очищенную от коры палку, заменявшую ему костыль. "Пойду-ка в роты, - подумал он. - Там, кстати, можно и писаря подобрать". Он хмуро взглянул на Щупленкова и переступил забинтованной ногой. Поморщившись, подумал: "Придется посидеть еще денек-другой. Вот уж не вовремя".

- Стрелять-то из нее умеете? - спросил он, глядя на винтовку.

- Стреляю на "отлично", товарищ комиссар.

Костромин покосился. Солдат стоял вытянувшись и глядя прямо в лицо комиссару, как положено стоять и глядеть по уставу.

- Десятилетку с какими отметками закончили?

- Тоже на "отлично", товарищ комиссар.

"Пай-мальчик", - подумал Костромин.

- С ребятами в школе дрались?

Он решил, если парень ответит "нет", вопрос будет решен - такого не надо брать. Но Щупленков, запнувшись, сказал:

- Приходилось...

- А разве отличнику и комсомольцу драться полагается?

Щупленков промолчал. Молчал и Костромин. Шапка комиссара была надета немного набекрень, что очень шло к его чуть озорному лицу. Ветер трепал русые волосы, выбившиеся из-под шапки, которые даже на вид казались мягкими.

- Ну вот что, Щупленков, - сказал наконец он, - пойдете сейчас со мной. Будете работать писарем.

Во взгляде Щупленкова мелькнуло облегчение, лицо стало менее напряженным, и Костромин выругал себя: "Черт возьми, кажется, зря... Может, обойтись как-нибудь?"

Но обойтись было невозможно. Осколками авиационной бомбы третьего дня ранило двух писарей. От этой же проклятой бомбы пострадал и комиссар.

В блиндаж, где помещался командный пункт полка, они вошли втроем: Костромин, Щупленков и Ермолюк - политрук, прибывший с пополнением, пожилой, грузноватый человек в очках.

Сев на широкий дощатый помост, щедро устланный ветками ели, Костромин с усилием положил на этот настил неповоротливую, забинтованную ногу и продолжал разговор с политруком.

- Всегда ищите, выделяйте лучших, - наставлял комиссар. - Поднимайте их, показывайте их всем. Не только проповедуйте мужество, но и заражайте мужеством.

Ермолюк смущенно улыбался. Ему, впервые попавшему на фронт, пока очень смутно представлялось, каким образом он, неловкий, близорукий человек, будет заражать мужеством. Поняв смущение Ермолюка, Костромин сказал:

- Запомните, дорогой Ермолюк: не тот герой, кто не боится и идет, а тот герой, кто боится, но идет.

Щупленков стоял неподалеку. Горевшая без стекла керосиновая лампа едва освещала его.

- Заявления в партию есть? - спросил Костромин другим тоном.

Ермолюк ответил, что несколько человек хотели вступить в партию, но у них пока нет рекомендаций.

- Передайте им, - сказал Костромин, - что завтрашний бой будет для них рекомендацией. На фронте человек проверяется в бою. Так и скажите каждому, обязательно лично каждому, и обязательно при всех. Как их фамилии?

Он достал карандаш и записную книжку. Ермолюк перечислил несколько фамилий, потом взглянул на Щупленкова:

- И он тоже... Щупленков, ведь ты хотел подавать в партию?

- Да... Хотел...

Костромин посмотрел на Щупленкова, но лицо комсомольца было скрыто в полутьме.

Отпустив Ермолюка, Костромин усадил нового писаря за стол, поближе к лампе. Голубые глаза юноши были серьезны. "Чего я? Хорошие глаза", подумал Костромин.

Он придвинул койку, перелистал записную книжку и сказал:

- Черт возьми, сколько накопилось! Сделаем сначала, Щупленков, самое главное. Пишите: "Сводка Информбюро Талгарского полка".


Еще несколько книг в жанре «Биографии и Мемуары»

Красавица и генералы, Святослав Рыбас Читать →

Трудные рубежи, Леонид Сандалов Читать →

Сталинградская битва, А Самсонов Читать →